тывало и посильнее - ну, скажем, в
  аэропорту Олбани. В сравнении с той болью эта - детские игрушки. Я сам
  себя подтолкнул, оторопело подумал он.
   Впервые в жизни он понял, что должна была испытывать Чарли, ибо
  только сейчас впервые в жизни, его испугал собственный психический
  дар. Впервые он понял, как мало он во всем этом понимает. Почему дар
  пропал? Неизвестно. Почему вернулся? Тоже неизвестно. Связано ли это с
  его безумным страхом, вызванным темнотой? Или с внезапным ощущением,
  что Чарли в опасности (где-то в подсознании помаячил образ одноглазого
  пирата, явившегося ему во сне, помаячил и растаял), и отвращением к
  себе, из-за того, что забыл о дочери? Или с тем, что он ударился голо-
  вой, упав в темноте?
   Неизвестно. Одно ему было ясно - он сам себя подтолкнул.
   МОЗГ - ЭТА ТА СИЛА, КОТОРАЯ МОЖЕТ СДВИНУТЬ МИР.
   Вдруг ему пришло в голову: стоило ли ограничивать себя обработкой
  мелких служащих и растолстевших дам, когда он один мог бы заменить
  собой наркологический центр? От этого ошеломительного предположения у
  него побежали мурашки по спине. Он уснул с мыслью - не так уж плох
  дар, который может спасти несчастную миссис Герни. А если он может
  спасти всех нарко- манов в Нью-Йорке? Ничего себе размах, а?
   - Бог мой, - прошептал он, - неужели я очистился?
   Никакой потребности в торазине. Мысль о голубой таблетке на
  блюдечке не вызывала эмоций.
   - Чист, - ответил он себе.