Второй вопрос: способен ли он и дальше оставаться чистым?
   И тут на него обрушился целый град вопросов. Может ли он выяснить,
  что происходит с Чарли? Он дал себе посыл во сне - своего рода
  самогипноз. Но сможет ли он дать посыл другим наяву? Например, этому
  Пиншо с его вечной гаденькой улыбочкой? Пиншо наверняка знает все о
  Чарли. Можно ли заставить его рассказать? И сможет ли он все-таки
  выбраться отсюда вместе с дочерью? Есть ли хоть какой-нибудь шанс?
  А если выберутся, что дальше? Только не ударяться в бега.
  Отбегались, хватит. Надо искать пристанище.
   Впервые за многие месяцы он был возбужден, полон надежд. Он строил
  планы, принимал решения, отвергал, задавал вопросы. Впервые за многие
  месяцы он был в ладу со своей головой, чувствовал себя жизнеспособным,
  бодрым, готовым к действиям. Главное, суметь обвести их вокруг пальца
  - пусть думают, что он по-прежнему одурманен наркотиками и что к нему
  не вернулся дар внушения; если ему это удастся, может появиться шанс
  на контригру... какой-то шанс.
   Возбужденный, он снова и снова прокручивал все это в голове, когда
  свет вдруг зажегся. В соседней комнате из телевизора мутным потоком
  полилось привычное: Иисус-позаботится-о-вашей-душе-а-мы-о-вашем-бан-
  ковском-счете.
   ГЛАЗ, ЭЛЕКТРОННЫЙ ГЛАЗ! ОНИ УЖЕ НАБЛЮДАЮТ ЗА ТОБОЙ ИЛИ ВОТ-ВОТ НАЧ-
  НУТ... ПОМНИ ОБ ЭТОМ!
   И тут открылось как на ладони: сколько же дней, возможно