недель,
  ему предстоит ловчить, чтобы поймать свой шанс, и ведь скорее всего на
  чем-нибудь он да погорит. Настроение сразу упало... но, однако же, не
  возникло желания проглотить спасительную таблетку, и это помогло ему
  овладеть собой.
   Он подумал о Чарли, и это тоже помогло.
   Он сполз с кровати и расслабленной походкой направился в гостиную.
   - Что случилось? - закричал он. - Я испугался! Где мое лекарство?
  Эй, дайте мне мое лекарство!
   Он обмяк перед телевизором и тупо уставился на экран.
   Но под этой маской тупости мозг - сила, которая может сдвинуть
  мир, - лихорадочно искал пути к спасению.
  
   Как ее отец, проснувшись в темноте, не вспомнит толком свой сон,
  так Чарли Макги не сумеет потом восстановить в памяти детали своего
  долгого разговора с Джоном Рэйнбердом, лишь наиболее яркие моменты.
  Она так и не поймет, почему выложила во всех подробностях, как попала
  сюда, почему призналась, как ей тоскливо одной, без папы, и страшно,
  что ее обманом снова заставят что-нибудь поджигать.
   Во-первых, конечно, темнота - а также уверенность, что о ни не
  подслушивают. Во-вторых, Джон... сколько он в своей жизни натерпелся и
  как, бедняжка, боится темноты, после того как эти конговцы продержали
  его в ужасной яме. Он, наверное, об этой яме думал, когда спросил от-
  сутствующим голосом, за что ее сюда упрятали, и она начала рассказы-
  вать, желая отвлечь его. Ну а дальше - больше. То, что она