олодильника, она нащупала рукой кувшин. Лед давно растаял, и
  все равно пить было приятно. Что я там наболтала, испуганно думала
  Чарли. Кажется... все. Даже такое, о чем уж никак не хочется говорить,
  - про ферму Мэндерсов, например. Хокстеттер и эти люди, они-то про нее
  все знают, ну и пусть. Но Джон... теперь он тоже знает, - что он о ней
  подумает?
   И все же рассказала. Каждый раз его слова почему-то попадали в са-
  мое больное место, и - она рассказывала... и плакала. Она ждала
  встречных вопросов, вытягивания подробностей, осуждения, а вместо это-
  го встретила понимание и молчаливое участие. Не потому ли он сумел по-
  нять, через какой ад она прошла, что сам побывал в аду?
   - На, попей, - предложила она.
   - Спасибо. - Он сделал несколько глотков и вернул ей кувшин. - Спа-
  сибо тебе. Она поставила кувшин в холодильник.
   - Пошли обратно, - сказал он. - Когда же, наконец, дадут свет? -
  Скорей бы уж. Сколько они уже здесь вдвоем? Часов семь, прикинул он,
  не меньше. Скорей бы выбраться отсюда и все хорошенько обмозговать.
  Нет, не то, о чем она ему сегодня рассказала, тут для него не было ни-
  чего нового, - а план дальнейших действий.
   - Дадут, дадут, - успокаивала его Чарли. С теми же предосторожнос-
  тями они проделали обратный путь и уселись на кушетке.
   - Они тебе ничего не говорили про твоего?
   - Только, что он живой-здоровый, - ответила она.
   - А что если я попробую пробраться к нему?