ничего контролировать, я лучше совсем не буду это де-
  лать.
   - Как знать, как знать, - не сдавался Джон. Он поставил швабру в
  угол, отжал тряпку и вылил мыльную воду в раковину.
   В ведро полилась чистая вода. - А вдруг тебя поймают врасплох?
   - Ничего меня не поймают.
   - Или у тебя подскочит температура. От гриппа или крупозного воспа-
  ления легких или, не знаю, какой-нибудь инфекции. - Это была одна из
  немногих толковых мыслей Хокстеттера. - Тебе аппендикс вырезали?
   - Не-е-ет...
   Джон принялся начисто вытирать пол.
   - Моему брату вырезали, только сначала у него там все нагноилось,
  так что он чуть концы не отдал. Мы ведь жили в резервации, и белым бы-
  ло наплевать, живые мы или подохли. У брата была температура чуть не
  105 по Фаренгейту, он уже ничего не соображал, ругался по-черному и
  разговаривал не поймешь с кем. Принял нашего отца за ангела смерти,
  который пришел, чтобы его унести, - представляешь, схватил нож со сто-
  ла - и на родного отца... Разве я тебе не рассказывал?
   - Не-ет, - прошептала Чарли, но уже не из страха быть услышанной, а
  от ужаса. - Хотел зарезать?
   - Зарезать, - подтвердил Джон, еще раз выжимая тряпку. - Но, конеч-
  но, он не отвечал за свои действия. Это все высокая температура. Когда
  человек в бреду, он может что угодно сказать или сделать. Что угодно.
   У Чарли все внутри похолодело. Ни о чем таком она не знала раньше.
   - Если же ты научишься контролировать