холощен, он не сумел бы внушить даже ребенку, что
  кукурузные хлопья - это вкусно. Энди превратился в большой толстый
  ноль, для которого не существует даже собственной дочери - ничего,
  кроме ящика и очередной таблетки. Если бы она увидела, что они с ним
  сделали, она бы окончательно замкнулась, а ведь Рэйнберд ее уже почти
  открыл. Да она сейчас сама рада обманываться. Поэтому все что угодно,
  только не это. Чарли Макги никогда не увидит отца. Рэйнберд подозре-
  вал, что Кэп уже готов отправить Макги на Маун, за колючую проволоку,
  благо свой самолет под рукой. Но об этом ей знать совсем уж ни к чему.
   - Думаешь, они мне разрешат с ним увидеться?
   - Спрашиваешь, - ответил он не задумываясь. - Не сразу, конечно. Он
  ведь их козырная карта в игре с тобой. Но если ты вдруг скажешь -
  стоп, никаких больше экспериментов, пока я не увижу папу... - Фраза
  повисла в воздухе. Соблазнительная приманка. Правда, насаженная на
  острый крючок и к тому же отравленная, но в таких тонкостях эта храб-
  рая маленькая рыбка не разбиралась.
   Она в задумчивости смотрела на него. Больше она ничего не сказала.
  Тогда.
   А спустя неделю Рэйнберд резко изменил тактику. Не то чтобы был
  конкретный повод, скорее интуиция подсказала, что с советами ему уже
  нечего соваться. Сейчас больше пристала роль смиренника - так Братец
  Кролик смиренно упрашивал Братца Лиса не бросать его в терновник.
   - Помнишь наш разговор? -