льше он
  не сказал ни слова. Кэп, может, и сообразит, хотя за последние полгода
  он сильно развинтился. И все же мозги у него даже в среднем режиме ра-
  ботают куда лучше, чем у его подчиненных (включая претендентов на
  престол) с предельной нагрузкой. Что до Хокстеттера, то этот ни за что
  не сообразит. Он уже поднялся на несколько ступенек выше собственного
  уровня некомпетентности - своего рода подвиг, который вообще-то легче
  совершить государственным чиновникам, чем кому-либо другому. Хокстет-
  тер давно разучился брать след по запаху. А впрочем, догадаются они
  или нет, каким будет последний пряник (так сказать, поощрительный
  приз) в этом маленьком соревновании, не столь уж важно; на результат
  не повлияет. В любом случае он, Рэйнберд, пересядет за баранку. Он,
  конечно, мог задать им вопрос: кто, по-вашему, отец девочки после то-
  го, как вы ее лишили отца?
   Но пусть сами догадаются.
   Если сумеют. С лица Джона Рэйнберда не сходила улыбка.
  
   Энди Макти сидел перед телевизором. Мерцал янтарный глазок коробки
  дистанционного управления. На экране Ричард Дрейфус пытаются изобра-
  зить некое подобие Чертова Пальца - вроде тех, в пустыне, где призем-
  лялись эти тарелочки - в домашних условиях. Энди наблюдал за его дейс-
  твиями с глуповато-блаженным лицом. При этом он был натянут как стру-
  на. Сегодня контрольный день.
   Три недели, прошедшие после аварии, превратились для Энди в пытку,
  когда едва