л одноглазый Джон Сильвер, долговязый пират с деревян-
  ной ногой) и то и дело просыпался.
   Избавляться от торазина оказалось проще простого - они ведь были
  уверены, что он без наркотика не может. Ему теперь приносили таблетки
  четыре раза в день и ни о каких тестах со времени аварии не заговари-
  вали. "Похоже, они махнули на меня рукой, - решил Энди, - и сегодня на
  прогулке Пиншо сообщит мне об этом".
   Иногда он, откашливаясь, выплевывал таблетки в кулак, а затем вмес-
  те с объедками отправлял в мусоропровод. Иногда он прихватывал их в
  туалет. А то еще делал вид, будто запивает их пивом, а сам сплевывал в
  полупустую банку, где они благополучно растворялись. Про банки он как
  бы забывал и, когда пиво окончательно выдыхалось, выливал его в рако-
  вину.
   Видит бог, все это он делал не профессионально, чего наверняка
  нельзя было сказать о тех, кто за ним наблюдал. Но вряд ли они сейчас
  наблюдали за ним так уж пристально. В противном случае, рассуждал он,
  его бы давно накрыли. И весь сказ.
   Дрейфус вместе с женщиной, чей сын в данный момент катался на таре-
  лочке в компании инопланетян, карабкался по склону Чертова Пальца,
  когда раздался короткий зуммер, что означало: открывается дверь. Энди
  едва не подскочил. Ну вот, пронеслось в голове.
   Вошел Герман Пиншо. Он был ниже ростом, чем Энди, хрупкий, изящный;
  с первого дня Энди почувствовал в нем что-то женственное, хотя и не
  мог себе объяснить,