сказал он. - Или все-таки есть желающие? Ни один
  не пошевелился. Умора да и только. "Вот так, - подумал Рэйнберд, - бу-
  дет и с политиками, когда до них вдруг дойдет, что кнопка нажата, и
  ракеты уже в воздухе, и бомбы сыплются градом, и уже горят города и
  леса". Это была такая умора - хоть смейся... и смейся... и смейся.
   - Красиво как, - пролепетала Чарли. - Как красиво... Они стояли на
  берегу пруда, недалеко от того места, где всего несколькими днями
  раньше стоял ее отец вместе с Пиншо. Сегодня было куда прохладнее; в
  зеленых кронах наметилась желтизна. И уже не ветерок, но ветер пускал
  рябь по воде.
   Чарли подставила лицо солнцу и закрыла глаза; она улыбалась. Стояв-
  шему рядом Джону Рэйнберду, пробывшему шесть месяцев охранником в
  тюрьме "Кэмп Стюарт" в Аризоне, прежде чем отправиться за океан, дово-
  дилось видеть подобное выражение лица у людей, отмотавших приличные
  сроки.
   - Хочешь пойти посмотреть на лошадей?
   - Пошли! - немедленно откликнулась она и, спохватившись, робко пос-
  мотрела на него. - Если ты не против.
   - Не против? Да ты знаешь, как я рад, что выбрался. Когда еще под-
  вернется такая передышка!
   - Они тебе приказали?
   - Нет, - ответил он. Они шли берегом; чтобы выйти к конюшням, надо
  было обогнуть пруд. - Спросили, есть ли добровольцы. Что-то я не заме-
  тил ни у кого особого рвения после вчерашнего.
   - Испугались? - спросила Чарли, пожалуй, чуть кокетливо.