лубые глаза и пять пальцев на руке.
  И отношения у нее складывались на основе первоначального ощущения.
  Хокстеттер ей не нравился - она тотчас почувствовала, что он смотрит
  на нее как на лабораторную пробирку. Как на объект исследования.
   Но к Джону она привязалась сознательно - он столько для нее сделал,
  он такой добрый, к тому же он натерпелся из-за своего уродства... од-
  ного этого было достаточно, чтобы почувствовать в нем родственную душу
  и пожалеть. Разве она сама оказалась здесь не потому, что природа соз-
  дала ее уродцем? И при всем при том Джон был из тех людей - вроде мис-
  тера Рочера, владельца закусочной в Нью-Йорке, который частенько играл
  в шахматы с ее отцом, - чья душа потемки. Старый Рочер всегда ходил со
  слуховым аппаратом, на руке у него была татуировка - голубоватый не-
  четкий номер. Однажды Чарли спросила отца, что это значит, и папа,
  взяв с нее слово, что она никогда не спросит об этом мистера Рочера,
  пообещал как-нибудь все объяснить. Но так и не объяснил. Пока они иг-
  рали в шахматы, Чарли смотрела телевизор и жевала ломтики колбасы, ко-
  торые приносил ей Мистер Рочер.
   Случайно подсмотренная улыбка Джона озадачила, даже обеспокоила ее,
  и впервые она задала себе вопрос: о чем он думает?
   И тут же все вновь заслонило изумление перед этим четвероногим чу-
  дом.
   - Джон, - спросила она, - что такое "Некромансер"?
   - Ну, это что-то вроде волшебника, чародея.
   - Волшебник...