ижается и уже поднимает пистолет - и тут она про-
  сыпалась, иногда с криком, иногда без, дрожа и обливаясь холодным по-
  том, понимая, что ей опять приснился этот ужасный сон, и опять она не
  может ничего вспомнить - только бешеную, умопомрачительную скачку по
  лесной просеке и запах дыма, только это... и еще боль - от того, что
  ее предали.
   И если наутро Чарли приходила в конюшни, она особенно нежно гладила
  Некромансера, она прижималась щекой к его теплой груди, и вдруг ее ох-
  ватывал ужас, которому не было имени.
  
   ЭНДШПИЛЬ
  
   Атмосфера похорон была гнетущей.
   А настроен Энди был совсем иначе - головная боль отпустила, да и
  сами похороны, в сущности, для него лишь предлог остаться наедине с
  Кэпом. Энди относился к Пиншо неприязненно - более сильного чувства
  он, как выяснилось, не заслуживал. Он плохо умел скрывать свое
  высокомерие и совсем не скрывал удовольствия от того, что может
  помыкать кем-то, и это обстоятельство, помноженное на озабоченность
  судьбою Чарли, свело практически на нет чувство вины, возникшее было
  у Энди из-за случайного рикошета, который он вызвал в голове Пиншо.
  Рикошета, который изрешетил его мозг.
   Эффект эха случался и раньше, но у Энди всегда была возможность
  поправить положение. Что он с успехом и делал, пока им с Чарли не
  пришлось бежать из Нью-Йорка. В мозгу человека глубоко заложены, точно
  мины, всевозможные