еется". Он видел, как она
  смотрела на лошадей. Нет, не зря здесь всюду надписи "не курить":
  охапки сена, сложенные в простенках, сеновал, заваленный набитыми тю-
  ками, и дерево, дерево... только спичку поднеси.
   Как на пороховой бочке.
   Ничего, с тех пор как он все меньше и меньше стал дрожать за свою
  жизнь, он сиживал и не на таких бочках.
   Опять подошел к выходу и выглянул из-за двустворчатой двери. Ни ду-
  ши. Он повернул обратно, к стойлам, вдыхая сладковатый острый полуза-
  бытый запах лошадей. Он убедился, что все стойла на запоре.
   Затем снова вернулся к выходу. Идут. Двое. Пока еще на том берегу,
  значит, будут здесь минут через пять. Это не Кэп и Энди. Это Дон Джулз
  и Чарли.
   ИДИ КО МНЕ, ЧАРЛИ, подумал он с нежностью. ИДИ ЖЕ КО МНЕ.
   Он быстро оценил взглядом черноту сеновала на верхнем ярусе, подо-
  шел к примитивной лестнице - стойке с набитыми перекладинами - и начал
  легко взбираться наверх.
   Спустя три минуты в прохладный полумрак обезлюдевших конюшен шагну-
  ли Чарли и Дон Джулз. Они постояли, обвыкаясь в темноте. Рэйнберд дер-
  жал наготове "магнум" 357-го калибра, на который он поставил глушитель
  собственной конструкции, облапивший дуло, точно невиданный черный па-
  ук. Глушитель, собственно говоря, глушил звук лишь до некоторой степе-
  ни, да и невозможно совсем погасить выстрел из такой "пушки". Когда он
  первый раз нажмет (если нажмет) на спуск, раздастся всхрип, второй
  выстрел