м перелез через ряд тюков и
  уселся на край сеновала, свесив ноги. На коленях у него лежал писто-
  лет. Его лицо выплыло на нее, как выщербленная луна.
   - Разве я врал тебе? Нет. Просто я переиначивал правду. И делал
  это, чтобы спасти тебя, Чарли.
   - Нагло врешь! - прошептала она и с ужасом почувствовала, как ей
  хочется ему поверить. Глаза щипало от подступивших слез. Она слишком
  устала, и ей очень хотелось поверить ему, поверить в то, что она ему
  действительно небезразлична.
   - Ты отказывалась участвовать в тестах, - продолжал Рэйнберд. -
  Твой отец тоже. Как по-твоему, чем бы кончилось? Думаешь, они броси-
  лись бы извиняться: "Ах, это недоразумение"... и выпустили вас на во-
  лю? Ты же видела их в деле, Чарли. Видела, как они ранили этого Мэн-
  дерса. Они вырывали ногти у твоей матери, а потом они ее у...
   - Хватит! - страдальчески закричала она. Неусмиренная стихия вновь
  напомнила о себе, угрожающе подступив к самому краю.
   - Не хватит, - сказал он. - Пора тебе узнать правду. Я сдвинул тебя
  с мертвой точки. Я заставил их плясать вокруг тебя. Ты думаешь, я
  расстарался, потому что это моя работа? С...тобой я хотел на мою рабо-
  ту. И на всех этих... Кэпа, Хокстеттера, Пиншо, Джулза, что привел те-
  бя... Все они дерьмо.
   Она, как загипнотизированная, смотрела на зависшее над ней лицо.
  Сегодня его глаз не был закрыт повязкой, и этот щелевидный с извивами
  провал казался напоминанием