о деревянному полу, оставившему в ней не одну занозу.
   - Чарли, - прошептал он. - Чарли, посмотри на меня.
  
   Цепь наступавших наконец замкнула кольцо вокруг конюшен; люди оста-
  новились, не зная, как быть дальше.
   - Девчонка! - сказал Джулз. - Убираем девчон...
   - Нет! - донесся ее крик, словно она услышала Джулза. И через се-
  кунду: - Папочка! Папа!
   Затем раздался еще выстрел, на этот раз куда более громкий, и од-
  новременно с выстрелом полыхнула такая яркая вспышка, что все невольно
  заслонили глаза. Из открытой двери конюшен выплеснула обжигающая вол-
  на, заставившая людей попятиться. А потом все увидели дым - дым и
  красные сполохи. И в недрах этого ада с детским лицом - заржали лоша-
  ди.
  
   Услышав обращенные к ней слова Рэйнберда, Чарли, хотя она бежала к
  отцу и мысли ее путались, - обернулась. Он лежал на животе и пытался
  укротить пистолет, который так и плясал в его вытянутых руках.
   Невероятно, но он улыбался.
   - Вот так, - прохрипел он. - Чтобы видеть твои глаза. Я люблю тебя,
  Чарли.
   И выстрелил.
   И тут стихия, выйдя из-под ее контроля, как бешеная вырвалась нару-
  жу. На пути к Рэйнберду стихия испарила кусочек свинца, который бы на-
  верняка поразил в голову свою жертву. Мгновение казалось, что воздуш-
  ная струя колышет одежду Рэйнберда, а также Кэпа, находившегося чуть
  дальше, - и что больше ничего не происходит. Но колыхалась не только
  одежда, сама плоть колыхалась,