женная особым миром молочной белизны, отдавала пруду
  свою энергию, пыталась укротить ее, утихомирить, одолеть. Казалось, ей
  не будет предела. И все же Чарли уже могла ее как-то контролировать;
  энергия послушно перетекала в пруд, словно по невидимой трубе. Но что,
  если вся вода испарится раньше, чем стихия будет отторгнута и раство-
  рена?
   Отныне - никаких разрушений. Лучше она сама отдастся на растерзание
  этому зверю, чем позволит ему вырваться наружу, чтобы пожирать все
  вокруг.
   (назад! назад!)
   Наконец-то энергия стала утрачивать свой запал, свою... свою спо-
  собность к самогенерации. Начался распад. Все вокруг было окутано гус-
  тым белым паром; пахло прачечной. Угрожающе шипел и пузырился невиди-
  мый пруд.
   (НАЗАД!)
   Опять всколыхнулась мысль об отце, и боль утраты пронзила ее с но-
  вой силой: мертв... он мертв... эта мысль словно еще больше растворила
  энергию, и вот уже шипенье пошло на убыль. Мимо нее величественно
  проплывали клубы дыма. Потускневшей серебряной монетой висело над го-
  ловой солнце.
   ЭТО Я ЕГО ТАКИМ СДЕЛАЛА, МЕЛЬКНУЛО В ГОЛОВЕ НЕОЖИДАННОЕ - И ТУТ ЖЕ:
  "НЕТ... НЕ Я... ЭТО ПАР... ТУМАН... ВОТ РАССЕЕТСЯ...
   Но в глубине души она вдруг почувствовала, что стоит ей захотеть, и
  она это сделает с солнцем... со временем. Сила ее раз от разу возрас-
  тала.
   Все эти разрушения, этот апокалипсис, обозначили поток сегодняшних
  ее возможностей.
   А сколько еще в потенции?