ение: словно он выплеснулся из самого себя
  и ПОДТОЛКНУЛ этого престарелого охранника, только не руками, а голо-
  вой. Охранник сделал два-три неуверенных шага назад, выпустив из рук
  дверь.
   Энди вошел, слегка озабоченный. Голову его пронзила острая боль,
  тут же перешедшая в тупую, которая утихла спустя полчаса.
   - Эй, как себя чувствуете? - спросил он охранника.
   - А? Конечно, хорошо. - Подозрительность охранника прошла; он ода-
  рил Энди дружеской улыбкой. - Поднимайтесь и поищите часы, если хоти-
  те. Не торопитесь. Я, возможно, даже и не вспомню, что вы были здесь.
   Он побрел прочь.
   Энди недоверчиво посмотрел ему вслед, рассеянно потер лоб, словно
  успокаивая небольшую головную боль. Что он, боже правый, сделал с этой
  старой перечницей? Но что-то сделал, это уж наверняка.
   Он повернулся, направился к лестнице, стал подниматься.
   Верхний холл был затененный и узкий. Энди охватило неотступное
  чувство клаустрофобии и дыхание перехватило будто невидимым ошейником.
  Здесь, наверху, здание словно вдавалось в поток ветра, и он, тоненько
  напевая, разгуливал под карнизами. В комнате 70 была пара двойных две-
  рей с матовыми стеклами в верхней части. Энди стоял перед ними, слу-
  шая, как гуляет ветер по желобам, водосточным трубам, шурша заржавелы-
  ми листьями ушедших лет. Сердце его тяжело стучало.
   Он чуть было не ушел; казалось, лучше ничего не знать, просто за-
  быть обо всем. Но он протянул