уку, взялся за одну из дверных ручек,
  убеждая себя, что беспокоиться нечего, поскольку эта чертова комната
  заперта, ну и слава богу.
   Однако она не была заперта. Ручка легко повернулась. Дверь откры-
  лась.
   Пустую комнату освещал колеблющийся лунный свет, он пробился сквозь
  раскачивавшиеся от ветра ветки старого вяза за окнами. Света было дос-
  таточно, чтобы увидеть, что коек больше нет. С грифельной доски все
  было стерто, она вымыта. Схема свернута, как оконная штора, свисало
  лишь кольцо, за которое тянут. Энди подошел к нему, протянул дрожащую
  руку, потянул за кольцо вниз.
   Мозговые полушария: человеческий мозг расчленен на части и разме-
  чен, словно плакат в лавке у мясника. От одного его вида у него снова
  зашевелились волосы на голове, словно после приема ЛСД. В плакате ни-
  чего забавного, он вызывал тошноту, Энди слабо застонал.
   Кровавое пятно было на месте; в лунном мерцающем свете оно походило
  на черную запятую. Печатное название, которое до эксперимента явно чи-
  талось C0RPUS CALL0SUM (мозолистое тело - часть мозга), теперь из-за
  пятна в виде запятой читалось C0R 0SUM.
   Такая мелочь.
   Такого огромного значения.
   Он стоял в темноте, смотрел на плакат, и его начало по-настоящему
  трясти. Насколько это подтверждает реальность остального? Отчасти?
  Большей частью? Полностью? Или совсем не подтверждает?
   Позади он услышал какой-то звук - или это ему показалось? - краду-
  щийся