я скрип ботинка.
   Руки дрогнули, одна из них хлопнула по плакату с таким же отврати-
  тельным чмокающим шумом. Под действием пружины плакат скрутился квер-
  ху, прогремев в темноте комнаты, похожей сейчас на шахту.
   Внезапное постукивание по дальнему окну, покрытому пылью лунного
  света, - ветка или, может, мертвые пальцы в запекшейся крови: ВПУСТИТЕ
  МЕНЯ, Я ТУТ ОСТАВИЛ СВОИ ГЛАЗА, ВПУСТИТЕ МЕНЯ, ВПУСТИТЕ МЕНЯ...
   Он плыл в замедленном сне, в замедло сне, все более уверенный, что
  это тот самый паренек, дух в белом одеянии с сочащимися черными дырами
  вместо глаз. Сердце стояло у него прямо в горле.
   Там никого не было.
   Ничего не было.
   Но нервы сдали, и когда ветка снова начала неумолимо постукивать,
  он выбежал, не позаботившись закрыть за собой дверь, пробежал по узко-
  му коридору и неожиданно услышал топот гнавшихся за ним ног - то было
  эхо, отзвук его собственных быстрых шагов. Он сбежал по ступеням, тя-
  жело дыша, перемахивая через две сразу, и оказался снова в вестибюле.
  Кровь стучала в висках. Воздух, проходя через гортань, покалывал,
  словно сухие травинки.
   Вахтер исчез. Энди вышел, захлопнув за собой застекленную дверь, и
  крадучись пошел по тротуару к площади, словно беглец, каким он впос-
  ледствии стал.
  
   * * *
  
   Через пять дней Энди затащил Вики Томлинсон почти против ее воли в
  Джейсон Гирни Холл, хотя она решила, что больше не хочет и думать