* * *
  
   Мимо них проехал фургон, обдав холодным ветерком... А затем тормоз-
  ные фонари ярко вспыхнули, и он свернул на обочину примерно в пятиде-
  сяти ярдах от них.
   - Слава богу, - тихо сказал Энди. - Дай я поговорю, Чарли.
   - Хорошо, папочка. - Голос ее звучал безразлично, под глазами снова
  появились черные круги. Фургон подавал назад, они шли ему навстречу.
  Голова Энди была словно медленно надувающийся свинцовый шар.
   На боковой стенке изображены сцены из "Тысячи и одной ночи" - кали-
  фы, девицы, скрытые под кисейными чадрами, ковер, таинственным образом
  парящий в воздухе. Ковер безусловно должен был быть красным, но в све-
  те ртутных фонарей на шоссе он казался темно-бордового цвета, цвета
  засыхающей крови. Энди открыл дверцу, посадил Чарли. Затем влез сам.
   - Спасибо, мистер, - сказал он. - Спасли нашу жизнь.
   - Пожалуйста, - сказал водитель. - Привет, маленькая незнакомка.
   - Привет, - еле слышно ответила Чарли.
   Водитель взглянул в боковое зеркальце, двинулся, все ускоряя ход,
  по обочине и затем въехал на основную магистраль. Когда Энди бросил
  взгляд через чуть склоненную голову Чарли, его охватило запоздалое
  чувство вины. Водитель был молодой человек, как раз из тех, мимо кого
  Энди всегда проезжал, когда они голосовали на обочине. Крупный, хотя и
  тощий, с большой черной бородой, которая кудрявилась до груди, в широ-
  кополой фетровой шляпе, выглядевшей как реквизит