-
  вал тяжесть в желудке и резкий спазм кишечника. Он неуверенно поднес
  руку к лицу, понимая, что сейчас наступит рвота или смерть. В этот
  краткий миг он предпочел бы умереть, как случалось всегда, когда он
  перенапрягался: прощальные слова НАПРЯГАЙТЕСЬ, НО НЕ ПЕРЕНАПРЯГАЙТЕСЬ
  какого-то давным-давно слышанного диск-жокея болезненно отзывались в
  его голове. Если бы в такую минуту кто-нибудь вложил ему в руку ре-
  вольвер...
   Затем он взглянул на Чарли, спящую Чарли, Чарли, поверившую, что он
  вызволит их из этой передряги, как он вызволял из всех прочих, Чарли,
  уверенную, что, когда она проснется, он будет рядом. Да, из всех пе-
  редряг - только на самом-то деле все они есть одна и та же чертова пе-
  редряга - он и Чарли просто снова бегут. Безысходность приводила в от-
  чаяние.
   Голова ныть не переставала. Боль будет нарастать, нарастать, пока
  не превратится в давящий груз, с каждым ударом пульса пронзая острием
  голову и шею. Яркие вспышки заставят глаза беспомощно слезиться, и
  внутрь головы полетят огненные стрелы. Нос заложит, и ему придется ды-
  шать ртом. В висках словно дрель заработает. Небольшие шумы усилятся,
  обычные шумы станут похожи на грохот отбойных молотков, а громкий шум
  станет невыносимым. Головная боль будет нарастать до тех пор, пока не
  наступит ощущение, что его череп трещит в щипцах инквизитора. Такая
  боль продержится часов шесть или восемь, а может, и десять. На сей раз
  он