з она упала с лестницы, и это заставило его позвонить
  Квинси. Она тогда уже ползала и вполне могла, опираясь на руки и ко-
  ленки, взбираться по ступенькам и таким же образом спускаться. В тот
  день Энди сидел с ней; Вики пошла с одной из подруг к "Сентерс" за по-
  купками. Она колебалась - идти ли. Энди пришлось чуть ли не выставить
  ее за дверь. В последнее время она выглядела чересчур замотанной,
  слишком усталой. В ее глазах было что-то такое, что напоминало ему
  рассказы времен войны об усталости после боя.
   Он читал в гостиной, около лестницы. Чарли ползала вверх и вниз. На
  ступеньках сидел плюшевый медвежонок. Отцу, конечно, следовало убрать
  его, но каждый раз поднимаясь, Чарли обходила его, и Энди успокоился -
  так же, как его потом убаюкала их нормальная жизнь в Порт-сити.
   Когда она спускалась в третий раз, то задела ножкой за медвежонка и
  - бах, трах - слетела вниз, заревев от испуга и негодования. Ступеньки
  были покрыты ковровой дорожкой. У Чарли не появилось ни малейшей цара-
  пины - бог оберегает пьяниц и малых детей, говаривал Квинси, - и Энди
  впервые в тот день подумал о Квинси, но он кинулся к ней, поднял ее,
  прижал к себе, бормоча какую-то чепуху, пока осматривал ее, ища следы
  крови или вывихнутый сустав, признак сотрясения. И...
   И вдруг он почувствовал, как нечто пронеслось мимо - незримый, не-
  вероятный сгусток смерти из головы дочери. Он ощутил его, словно дуно-
  вение разогретого