, даже дорогу
  назад, в старину. У меня был оркестр, Джек-странник, и мы играли блюзы.
  Блюзы на гитарах. Мы даже записали несколько пластинок, но я не обижусь,
  если ты ничего обо мне не слышал".
   Он говорил в своеобразном ритме, каждая фраза его пела; и хотя он
  держал не гитару, а руль мусороуборочной машины, - он все еще был
  музыкантом. Через пять секунд общения с ним Джек был уверен, что его отец,
  любивший джаз, составил бы этому человеку отличную компанию.
   Джек околачивался возле Лестера три или четыре дня, наблюдая за его
  работой и помогая, если это требовалось. Ему позволялось забивать гвозди,
  поправлять ограду; эти простые задания, выполненные с помощью советов
  Смотрителя, делали его совершенно счастливым. Мальчик вспоминал первые дни
  после приезда в Аркадия-Бич, как кошмар, от которого его спас новый друг.
  Смотритель был другом, - что да, то да, - хотя эта дружба имела налет
  таинственности. Через несколько дней после их знакомства (или с тех пор,
  как он был потрясен, встретившись взглядом со светлыми глазами старика),
  этот человек стал ему ближе, чем любой из друзей, исключая разве что
  Ричарда Слоута, которого Джек знал практически с пеленок. И сейчас, ощущая
  тепло, излучаемое его новым другом, он чувствовал, что и боль от потери
  дяди Томми, и страх, что мать может внезапно умереть, отступают на задний
  план.
   Но сегодня