И чтобы больше никогда! - прорычал Капитан, встряхнув его, как удав
  кролика... Одновременно они продолжали двигаться через большое помещение к
  двери в задней стене. - Чтобы больше никогда, слышишь? Если ты еще раз
  нарушишь свой долг, я сниму с тебя шкуру, как кожуру с картошки!
   И тихо прошептал мальчику.
   - Они все запомнят и обо всем расскажут. _П_л_а_ч_ь _ж_е_, черт тебя
  побери!
   Пока Капитан тащил его за руку через кухню, Джеку вдруг необычайно
  отчетливо представилась его мать, лежащая в гробу в белом платье. На ней
  были золотые сережки, подаренные им два года назад на Рождество. Потом
  лицо ее стало изменяться. Подбородок округлился, нос принял классическую
  форму. Волосы стали светлее и гуще. Теперь это была Лаура де Луизиан, и
  хотя гроб, в котором она лежала, был по размерам не больше обыкновенного,
  он казался огромным и тяжелым - гроб времен викингов. Это была Лаура де
  Луизиан, Королева Территорий, но воображение упрямо рисовало белое платье
  его матери и золотые серьги, которые дядя Томми помог ему купить в
  магазине на Беверли-Хиллз. Из глаз Джека покатились горячие слезы - не
  поддельные, а настоящие. Он оплакивал не только свою мать, а обеих
  умирающих женщин, разрушаемых невидимой глазу силой, которая прекратит
  действовать только тогда, когда обе умрут.
   Сквозь слезы он увидел огромного человека в развевающихся