равляясь в потайную комнату. Второй был похож на погонщика, которого
  Джек увидел сразу же после прибытия в Территории. Этот второй был напуган;
  кровь прихлынула к его лицу. Левая нога погонщика была изуродована.
   - Ч_т_о _в_ы _с_к_а_ж_е_т_е_, _б_о_л_в_а_н_ы_?
   - Мой фургон опрокинулся, когда мы огибали окраину Обедней Деревни, -
  сказал погонщик. Он говорил медленно, как человек, убитый горем. - Мой сын
  погиб, господин. Его задавило бочонком. В мае ему исполнилось всего
  шестнадцать. Его мать...
   - Ч_т_о_? - Осмонд побелел от гнева. - _Б_о_ч_о_н_к_о_м_? _В
  К_о_р_о_л_е_в_с_т_в_е_? Идиот, сын осла! Ты это хочешь мне
  с_к_а_з_а_т_ь_?!.
   Голос Осмонда с каждым словом нарастал, как у оперного певца при
  исполнении сложного пассажа. Одновременно он снова начал пританцовывать...
  Те па, которые он выделывал, не могли не вызвать смех.
   Терпеливо, как если бы Осмонд упустил нечто важное (так казалось
  ему), погонщик снова начал:
   - Ему было только шестнадцать в мае. Мать не хотела, чтобы он ехал со
  мной. Я не думаю, что...
   Осмонд щелкнул хлыстом с неожиданной силой. Погонщик отпрянул назад,
  прижимая руки к лицу. Он сдавленно восклицал:
   - Мой Господин! Мой Господин! Мой Господин!
   Джек прошептал:
   - Пошли отсюда! Скорее!
   - Подожди, - ответил Капитан; в его глазах светилась надежда.
   Осмонд набросился на