стены банка.
  Возможно, дети тоже умирают... и в этом, наверное, ужасная правда жизни.
   - Эй, - произнес Джек, не замечая, что произносит вслух свои мысли. -
  Эй, дайте мне передохнуть!..
   Чайка застыла на мгновение, буравя его глазами, но тут же возобновила
  свои ужасные игры с останками моллюска. "Что-нибудь хочешь, Джек? Судороги
  еще не прекратились! Боже мой, невозможно поверить, что это смерть!"
   Мощный желтый клюв вновь и вновь заглатывал и выплевывал кусок мяса.
   Кыш-ш-ш-ш - огрызнулась птица и взмыла в серое сентябрьское небо.
  Мальчику вновь показалось, что она смотрит на него, как оглядывают
  комнату, только войдя в нее - без всякой цели. А глаза... он знал эти
  глаза.
   Внезапно ему захотелось увидеть глаза матери - ее темно-синие глаза.
  Он не помнил, когда еще с таким нетерпением хотел увидеть ее - с тех пор,
  как был очень маленьким. Баю-бай, запело у него в голове голосом матери, и
  этим "_ч_т_о_-_т_о_" _б_ы_л _г_о_л_о_с _в_е_т_р_а_. "Баю-бай, засыпай.
  Баю-баюшки-баю, не ложися на краю. Твой папаша бросил нас, он уехал
  слушать джаз!" Чертов джаз! Укачивая Джека, мать курила одну сигарету за
  другой, не отрывая глаз от сценария - голубые страницы, он помнил это ее
  выражение: голубые страницы.
   "Баю-бай, Джекки, все кругом спят! Я люблю тебя, Джекки. Ш-ш-ис...
  спи. Баюшки-баю.
   На него смотрела чайка".
   Внезапно