ни они судились.
   - Ерундой они занимались, - Смоки не отрывался от столбца цифр,
  что-то подсчитывая с помощью калькулятора. Губы его беззвучно шевелились.
  Но Джек был уверен, что Апдайк не пропускает ни слова из сказанного.
   - Ну, а потом мой папа переехал в Чикаго, и нанялся там на завод, -
  продолжал мальчик. - Почти каждую неделю он писал мне, а когда вернулся в
  прошлом году, то Обри побил его. Обри - это...
   - Твой отчим, - закончил за него Апдайк, и у Джека округлились глаза
  от удивления. Голос Апдайка не выражал ни малейшей симпатии. Наоборот, он
  звучал насмешливо, как если бы Смоки наперед знал все, что еще расскажет
  Джек.
   - Да, - сказал мальчик. - Моя мама вышла за него замуж полтора года
  назад. Он часто бьет меня.
   Жаль, Джек. Очень жаль. - Глаза Апдайка излучали сарказм и недоверие.
  - И теперь ты направляешься в Город-солнце, где намереваешься счастливо
  зажить со своим отцом.
   - Ну, во всяком случае, я надеюсь на это, - на Джека внезапно
  снизошло вдохновение. - В одном я уверен твердо: мой _н_а_с_т_о_я_щ_и_й
  папа никогда не повесит меня за шею в туалете.
   Он расстегнул воротник рубашки, чтобы показать Апдайку шрам. Сейчас
  шрам побледнел; еще недавно он был пурпурно-красным. Это был след,
  оставленный ему веткой, чуть не лишившей его жизни в том, другом мире.
   Видя удивление в глазах Смоки Апдайка, он