адке. Мыть нужно было до блеска.
   - Работу можно будет считать сделанной, когда с пола на тебя будет
  смотреть твое отражение, - добавил Смоки.
  
  
   Так началась его служба в "Оутлийской пробке".
   "Мы заняты в основном по четыре-пять часов".
   Мальчик не мог с уверенностью сказать, обманул ли его Смоки. Когда
  Джек отодвинул от себя пустую тарелку, в кабачке было пусто. Но к шести
  часам число посетителей перевалило за пятьдесят, и официантка - ее звали
  Глория - сбивалась с ног, помогая Лори разносить галлоны вина, цистерны
  пива, чертову пропасть коктейлей.
   Джек подавал ящик за ящиком бутылочное пиво. Руки его тряслись,
  голова раскалывалась.
   Между походами в кладовую и выполнением приказа "выкати бочонок,
  Джек" (эту фразу он уже мог предугадать заранее) он мыл танцевальную
  площадку и эстраду, а также выносил пустую тару. Один раз в дюйме от его
  головы пролетела брошенная кем-то пустая бутылка. Он отпрыгнул, сердце
  бешено застучало, лицо позеленело от страха. Смоки, подскочив к
  перебравшему посетителю, вышвырнул того на улицу.
   - Иди сюда, Джек, - сказал он. - Иди и убери осколки.
   Через четверть часа Смоки послал мальчика убирать туалет. Мужчина
  средних лет с прической в стиле Джо Пайна стоял возле одного из писсуаров,
  держась левой рукой за стену и покачиваясь. Ему под ноги текла обильная
  струя мочи,