образовав лужу.
   - Вытри это, парень, - прохрипел мужчина, направляясь нетвердой
  походкой к выходу и хлопая Джека по плечу. - Я старался изо всех сил,
  верно?
   Джек дождался, пока дверь закроется, и его тут же стошнило.
   Внезапно перед глазами мальчика возникло лицо матери, более красивое,
  чем в любом из фильмов, где она играла. Ее глаза были большими, темными и
  виноватыми. Джек увидел, что она находится одна в их номере в Альгамбре; в
  пепельнице дымилась забытая сигарета. Она плакала. Плакала о нем. Сердце
  Джека учащенно забилось; ему показалось, что он умрет сейчас от любви и
  острого желания оказаться рядом с ней - в прошлой жизни, где нет туннелей,
  нет женщин, которым нравятся пощечины, нет мужчин, пускающих лужу мочи
  себе под ноги. Он хотел быть с матерью, и ненавидел Смотрителя Территорий,
  виновника всех его злоключений.
   Сознание Джека было заполнено простым детским желанием:
   "Боже, пожалуйста, я хочу к маме, я хочу к своей МАМЕ..."
   Джек задрожал; ноги стали ватными. Он подумал: "Каждый способен
  понять, что ребенок хочет домой - кроме тебя, Смотритель!" В эту минуту
  его не беспокоило то, что мать может умереть. Он был сейчас просто
  мальчиком Джеком, в котором кричал инстинкт самосохранения; как в зайце,
  белке, олене. Он не думал в эту минуту о том, что она может умереть от
  рака легких; он был готов на все, лишь