шь бы только мама обняла и поцеловала
  его на ночь, запретив брать "чертов транзистор" в постель и читать до
  полуночи при свете фонарика.
   Он с усилием выпрямился, стараясь прийти в себя. Он совершил ошибку,
  большую ошибку, да, но он не собирается отступать. Территории были
  реальностью, так что, по-видимому, Талисман тоже был реальностью. Он не
  имеет права ускорять кончину матери собственной нерешительностью.
   Джек смочил тряпку в горячей воде и принялся мыть пол в туалете.
   Когда он вышел оттуда, была половина одиннадцатого, и зал в "Пробке"
  начал пустеть: Оутли был рабочим городком, и в будние дни завсегдатаи
  кабачка отправлялись спать пораньше.
   - Ты бледный, как смерть, Джек, - сказала Лори. - С тобой все в
  порядке?
   - Можно мне выпить имбиря? - спросил он.
   Она протянула ему стакан и, домывая пол в зале, Джек опустошил его. В
  четверть двенадцатого Смоки в очередной раз послал мальчика в кладовую
  "выкатить бочку".
   Джек с большим усилием выполнил это распоряжение. В четверть первого
  Смоки стал торопить засидевшихся посетителей. Лори выключила музыкальный
  автомат, не обращая внимания на слабые протесты. Официантка Глория вымыла
  руки, одернула свитер, розовый, как жевательная резинка, - и ушла. Смоки
  принялся гасить свет и выставил последних четырех или пятерых гуляк за
  дверь.
   - Молодец, Джек, - сказал он,