юки и свисающий из них чудовищный
  агрегат. Ему стало плохо, ноги и руки похолодели.
   - Здесь ты находишься под моим крылышком, - продолжал Смоки. - Никто
  не знает, когда ты выйдешь на улицу. Не знает этого и Могильщик. Конечно,
  ты можешь без страха ходить по городу. Попытайся, Джекки... Но где
  гарантия, что он вдруг не перегородит тебе дорогу своим большим
  "плимутом"? Он не слишком умен, но иногда у него прорезывается
  поразительный нюх... Или... кто-нибудь может позвонить ему.
   За стойкой Лори вымыла посуду и вытерла руки; потом включила радио и
  начала подпевать в такт звучащей песенке.
   - Вот что я скажу тебе, - подытожил Смоки. - Задержись у меня,
  Джекки. Отработай выходные. Потом я посажу тебя в машину и сам вывезу из
  города. Ты уедешь отсюда в воскресенье с тридцатью баксами в кармане и
  больше никогда не вернешься. Ты уедешь, думая, что Оутли - не самое худшее
  в мире место. Что ты на это ответишь?
   Джек посмотрел в его карие глаза и увидел в них желтые и красные
  огоньки; он видел, что Смоки обнажил в улыбке вставные зубы; он даже
  заметил с непередаваемым ощущением "дежа вю", что по бумажному колпаку
  ползет жирная муха.
   Смоки _з_н_а_л_, что Джек не верит ни одному его слову. После
  отработанной субботы он проснется в воскресенье не раньше обеда, а Смоки к
  этому времени будет слишком занят,