ся с внимательным взглядом дневного клерка. Клерк не
  сказал ни слова, однако уголки его рта дрогнули в молчаливом неодобрении.
  Этому мальчишке еще бы вздумалось бегать в церкви! Огромным усилием воли
  Джек заставил себя спокойно подойти к лифту. Он нажал кнопку, спиной
  ощущая, как клерк буравит его взглядом. "Этот человек улыбнулся только раз
  за все время - когда узнал мою мать", - промелькнуло в сознании Джека. Да
  и та улыбка была лишь данью вежливости.
   - Я думаю, каким нужно быть старым, чтобы помнить Лили Кэвэней, -
  сказала мать Джеку, когда они остались в номере одни. Еще не так давно ее
  узнавали все - ведь за двадцать лет она снялась в пятидесяти картинах. Ее
  называли "Королевой кинематографа", сама же она шутила - "милашка из
  мотеля". Шоферы такси, горничные, официанты - все они мечтали получить ее
  автограф! Сейчас все это ушло в прошлое.
   Джек переминался с ноги на ногу, ожидая лифта, а в ушах у него звенел
  голос, доносящийся из воронки в песке. На мгновение он увидел Томаса
  Вудбайна, милого важного дядю Томми Вудбайна, одного из своих опекунов -
  нерушимого, как каменная стена, и все-таки погибшего на бульваре Ла
  Синега, чья вставная челюсть валялась в двадцати футах от тела. Он вновь
  нажал кнопку.
   С_к_о_р_е_е _ж_е_!
   Потом ему померещилось кое-что похуже: его мать, поддерживаемая двумя
  невозмутимыми мужчинами под руки,