ь было
  негде, да и нечего.
   С обеих сторон дороги росла трава. Джек почему-то начал чувствовать,
  что его путь ведет к безграничному океану. Небо над Западной Дорогой было
  ясным и солнечным, но холодным ("Хотя в конце сентября оно всегда
  холодное", - подумалось ему, и вместо слова Сентябрь ему пришло в голову
  местное название - _д_е_в_я_т_ы_й _м_е_с_я_ц_). Джеку не встречались ни
  пешеходы, ни телеги. Ветер усиливался. По травяному ковру пробегали волны,
  рождающие низкий звук, осенний и одинокий.
   Если бы кто-нибудь сейчас спросил: "Как ты себя чувствуешь, Джек?",
  мальчик мог бы ответить: "Все хорошо, спасибо. Бодро". _Б_о_д_р_о_ было
  словом, которое поселилось в его сознании, когда он шел через эту
  пустынную страну трав; его внутреннее состояние можно было даже назвать
  словом _в_о_с_т_о_р_г_. Он шел и шел, растворяясь в пейзаже, знакомом
  очень немногим американским детям его времени - пустая, бесконечная дорога
  под голубым небом; всепоглощающая свежесть и чистота. На небе не было ни
  облачка.
   Все это было внове для мальчика, и он боялся пропустить что-либо. Он
  был подростком, склонным к софистике - вполне естественное явление,
  поскольку он родился в семье кинематографического агента и актрисы в
  Лос-Анджелесе, и никак не мог быть наивным, - но он был еще ребенком,
  особенно в данной ситуации. Путешествие в одиночестве