рощения, - Джек вышел.
   Кафе, магазины - все здесь пребывало в запустении. Бармен умирал от
  скуки, глядя на поджаривающиеся в гриле ломтики ветчины. Лучше он
  подождет, пока проснется мать; нет, он лучше пойдет и купит в каком-нибудь
  магазине пирожок и пакет молока.
   Джек с усилием толкнул тяжелую дверь и вышел из гостиницы. На секунду
  солнечные лунки ослепили его. Спустившись по ступенькам, он направился
  через небольшой парк к выходу из гостиницы.
   Что будет, если она умрет? Что будет с ним - куда он пойдет, кто
  будет о нем заботиться, если вдруг произойдет ужаснейшая из вещей, - и она
  умрет в этой гостиничной комнате, умрет, как все вокруг умирают???
   Джек тряхнул головой, желая отогнать от себя эти мысли. Он не должен
  плакать, он не должен думать о "Тэрритун" и о том, как мать похудела. Он
  гнал от себя мысль о том, как, в сущности, она беспомощна и нуждается в
  том, чтобы ею руководили.
   Джек шел быстро, почти бежал, засунув руки в карманы. "Она все время
  куда-то спешит, сынок, и ты спешишь вместе с нею". Спешит, но откуда? И
  куда? Неужели сюда, в это пустынное местечко?
   Он добрался до центральной улицы городка. Перед глазами мальчика
  стоял водоворот, увлекающий его в бездну, в которой нет спасения. В пустом
  пространстве парила чайка, широко раскрыв крылья. Она высматривала себе
  добычу. Джек увидел на песке ее расплывчатую