не улыбались - они
  остались серьезными и неумолимыми. Пугающими.
   Джек вспомнил черный глаз чайки из водоворота.
   Он протянул бутылку Смотрителю.
   - Ты бы не забрал ее назад? Пожалуйста! - попросил он дрожащим
  голосом.
   Ответа не последовало. Старик не стал напоминать Джеку, что его мать
  больна, или что Морган Слоут близко. Он не стал называть Джека трусом,
  хотя сам мальчик никогда не чувствовал себя большим трусом, чем в эту
  минуту. Смотритель просто повернулся... и растаял, как облачко.
   Одиночество захлестнуло Джека. Старик ушел! Бросил его!
   - Хорошо же, - внезапно решился мальчик. - Если нужно, я сделаю это.
   И он сделал еще глоток.
   Ничего более мерзкого ему не доводилось пить. Он уже пробовал разные
  вина и даже различал вкус некоторых из них. Напиток напоминал вино, но
  вкус его был ужаснее скисшей смеси всех вин мира, как будто его произвели
  из самого гнилого винограда на свете.
   Джек зажмурился.
   - Эй, Лестер!
   Он открыл глаза, и вмиг забыл об ужасном напитке, и о матери, и о
  дяде Моргане, и об отце - забыл обо всем на свете.
   Смотрителя не было. Исчезли аркады парка. Исчез Прогулочный бульвар.
   Джек оказался в каком-то другом месте. Он был...
   "В Территориях", - выдохнул мальчик, леденея от страха.
   - Лестер, о Боже, я здесь, я в Территориях! Я...
   Им овладело изумление. Он зажал