Но вернемся к увольнению:
   До последнего момента в Ганинской душе еще теплилась надежда на чудо и снисходительность своих бывших коллег по учительскому цеху, но ни того, ни другого на свете давно нет. А так жалко было терять насиженное место в теплом классе среди заспиртованных наглядных пособий и пыльных демонстрационных плакатов... А может и не жалко? Что это, предел мечтаний? Отнюдь - самые настоящие мудовьи рыданья, равно как и вся дурацкая педагогическая деятельность. Просто раньше терпел, а теперь все скажет!
   Он хоть и деревенский, а был прекрасно подготовлен к поступлению не только в пединститут, но и на биофак МГУ. Ну да склизкая лавочка, все давно куплено и перекуплено, все по блату: сынки профессоров, дочки академиков, партийная элита. Одним словом - большая жопа. А что они путного могут, эти неучи?!
   А ведь Ганин еще задолго до поступления в институт продемонстрировал весь недюжинный потенциал будущего ученого, светила науки и - чего уж тут ложно скромничать - потенциального лауреата Нобелевской премии. Три года лягушек препарировал, извлекал из них желчный пузырь и делал на нем спиртовую настойку - ценнейшее лекарство, от многих хворей помогает. А его уникальные опыты с бегонией, статистически уверенно показавшие, что под классическую музыку она обычно цветет белыми цветками, а под эстрадную - голубыми. Да только кому это надо, если у него нет большой волосатой лапы, способной открыть нужную дверь и сказать нужные слова!
   Еще когда он, молодой восторженный наивняк, подавал документы на биофак, какой-то картавый идиот из приемной комиссии, Вайнштейн Израилевич, доверительно ему шепнул:
   - Зря вы сюда лезете, коллега, только время теряете. Да будь вы хоть самородок, с вашей еврейской фамилией...
   Так значит Ганин - еврейская фамилия?! Вот это новость! Да у него все родственники в тульской земле похоронены, все русские, двести лет лапти и портянки носили, а