ено проголосовать. Единогласно.
   - Вся ваша История КПСС - одна сплошная афера! - изгнанник не отказал себе в удовольствии последнего слова и громкого хлопка дверью.
   Впрочем, на этот демонстративный выпад уже никто не обратил внимания. На месте экзекуции понуро топталась следующая жертва, имевшая аморальную глупость соблазнить дочку самого проректора по учебно-воспитательной работе, совратить саму скромность.
   Ерофей не особо огорчился изгнанием. Не запил и повеситься в туалете не пытался. Потерял он, в общем, немного: от обедов в местном "ресторане-тошниловке" уже началась изжога, экзаменационные напряги изрядно подорвали нервную систему, а стипендию ему и так не платили. Да и на хрена нужен этот жалкий полташ, если стоит разок качественно фарцануть или произвести удачный валютообмен - вот тебе и степуха за целый год. Да и Ерофеевский папаша вполне удачно вкалывает на ниве частного предпринимательства, торгуя немецкой гуманитарной помощью( так вот откуда гены - яблоко от яблони...} и иногда подбрасывает сыночку на разживку тысчонку-другую.
   Проблема, однако же, появилась, и весьма серьезная - сначала замаячила на горизонте, а потом, гадюка, и ближе подобралась:
   Примерно через месяц после отчисления жулика, в почтовый ящик его квартиры посыпались повестки из районного военкомата, куда ябеды из Универа накапали в первую очередь. Суть повесток определялась так: хватит волынить, отсрочка не действует, пора и священный долг Родине отдавать.
   Но отдавать долги Ерофею не хотелось, тем более абстрактные священные. Да и на фига он армии нужен - будет прямо по сценарию Райкинского монолога:
   Не станет служить, так в карауле никого по ошибке не застрелит, и танком никого случайно не задавит, и в столовой никто не отравится после его кашеварных изысков. А в казарме после его ударной уборки еще грязнее станет.
   Но как же довести столь трезвые мысли до военных чинуш? Тупые