Как мало нас, кто миновал допроса
   Когда он не хотел нас миновать
  
   За неимением койко-мест в палатах, набитых под завязку, пострадавшего Ганина положили на видном месте в больничном коридоре. А там очень весело - вокруг постоянно бегают нянечки с суднами, утками и клизмами, снуют медсестры с градусниками и шприцами, не спеша прохаживаются местные короли - доктора. И, кроме последних, не молча, а с шутками, прибаутками, разговорчиками. И еще какими!
   - Эй, Надюха, этот-то, губастенький, ухажер твой из пятой, копыта вчера откинул.
   - Да врешь! Его же выписывать собирались...
   - Вот и выписали на тот свет. А не веришь - загляни в журнал.
   - Вот досада-то, а обещал мне подарить духи...
   - Да все равно обманул бы...
   - Это тебя мужики всегда обманывают, а я их сразу распознаю. Если бы не помер, наверняка бы подарил.
   Когда все это "веселье" допекает Ганина своей тупой простотой, он ложится лицом на матрас, на котором, сквозь протертую простыню, виднеются какие-то подозрительные коричневые пятна, на затылок кладет подушку, а на подушку натягивает одеяло. Путем этих манипуляций он организует максимум слоев отстранения от больничного безобразия. Зря он это делает, и вот почему:
   Где-то через пять минут к нему прилетает Филин. Не в "палатку", а в дремучий лес, очень похожий на тот, что рядом с Пеньками. Там Ганин азартно собирает грибы на весьма урожайной опушке и, едва нагибается за очередным прекрасным боровичком, как слышит грозное фырканье. На корявом толстом суку сидит нахохлившийся Филин и кровожадно смотрит на него сквозь густую листву боярышника. В его крючковатом клюве болтается толстая мышь. Еще живая, но уже изрядно потрепанная. Испуганный Ганин на секунду теряется, но уже через секунду хитрый Ганин знает, что ему делать дальше:
   Он поворачивается к неприятной птице спиной, и, делая вид, что он здесь совершенно ни при чем и это вообще не он,