начинает неторопливо удаляться:
   (- засобирался я тут с вами, ужо и домой пора. холодать стало, да и фильм интересный скоро...)
   Финт, однако, не удается. Филин уже давно опознал своего обидчика и начинает громко и недовольно бубнить на весь лес:
   - Где мой фамильный талисман? Куда его дел. Ирод окаянный? Где мой талисман?
   Ганин съеживается - кому может быть приятно такое пристальное внимание? - и пытается спрятаться за холмик, поросший молодыми березками, Филин же в ответ начинает раскачивать мышь в клюве и высоко-высоко ее подкидывает. Совершенно невероятно, но факт - мышь взлетает по замысловатой траектории, затем пикирует и метко падает прямо за воротник Ганинской рубашки. А он, хотя и биолог, к подобным шуткам не привык - аж вздрагивает от отвращения и лихорадочно пытается вытряхнуть инородное тело. Полудохлая же мыша, словно колючий репейник, крепко впивается в нежную спину и активно пускает по ней тонкие струйки. Наверное, кровь... Только вот чья?
   Вот такая тяжелая бредятина. Но иногда, возможно, из-за недостатка кислорода под многослойным укрытием, бывает еще хуже. Почти всегда существует возможность, чтобы было еще хуже.
   Брезгливый санитар неожиданно начинает круто метаморфозить, сантиметр за сантиметром превращаясь в страшного незнакомца с Крымского моста, сантиметр за сантиметром, будто с него наждаком снимают кожу, обнажая свою зловещую суть. Носатый незнакомец, человек с нечеловеческим обликом, недобро сверкает глазищами размером с блюдце и гнусаво произносит:
   - Ну вот мы снова и свиделись, Поганин!
   Затем он играючи извлекает наручники из кармана плаща, приковывает дрожащие руки и ноги Ганина к металлической койке, в рот грубо засовывает окровавленную тряпку, а острым отточенным ногтем дырявит дырку на шее. Все эти акты насилия против личности Филин осуществляет весьма профессионально, не уставая повторять:
   - Вот тебе, мерзкий ворюга, все