твие, когда Василь пьянствовал в подсобке, заваленной макулатурой, и пытался поджарить крысу на жертвенном огне...
   Что, друзья мои, и вы бы мечтали о таком счастье в личной жизни, о таком всепрощении и взаимопонимании со стороны жены? Мечтать не вредно. А есть ли у вас тот плюс, который имелся у Василя, один, но очень жирный - половая верность своей супруге? Сомневаюсь.
   Уж сколько лет раз недоверчивая и мнительная жена охотилась за ним, выслеживала, обнюхивала одежду, перлюстрировала карманы и записные книжки, не было и намека. Волоска, пятнышка, бледного следа помады. А это еще подозрительнее! Дабы уличить, пришлось даже уговорить свою подругу красавицу Яну попытаться соблазнить мужа.
   Держался, как кремень - ни один член не дрогнул. Люблю, говорит, лишь свою ненаглядную Ниночку, a тебя, змеюку подколодную, больше знать не желаю! - эти слова Яны обеспечили Василю статус личной неприкосновенности на долгие годы. Не в смысле, что обходилось без пощечин и затрещин - все-таки нервная баба его благоверная, как тут без рукоприкладства, а в смысле, что ему ни разу серьезно не указывали на дверь.
   Но даже этого плюса плюсов не хватило, чтобы перевесить ту отвратительную историю, тот убийственный шок, случившийся в дождливом сентябре 1990 года:
   С утра супруг, отказавшись даже от традиционного кофе с молоком, в крайнем возбуждении поведал Ниночке, что отправляется на небольшую халтурку, починить там кое-что в Перловке, сарайчик дачникам поправить и ночевать не придет, с деловым захватил лопату, полотняный мешок и почапал.
   Явился он к обеду следующего дня, пьяный вдрызг и весь перепачканный землей с перегнившими листьями. На законные вопросы Где-бып? и Где деньги, мерзавец? отвечал невразумительно, а точнее - мычал, после чего заперся в ванной, фальшиво напевая По долинам и по взгорьям.
   (- что-то не припомню за ним такой любви к чистоте. вот со своих пакостей каждый вечер