помнить, даже сильно напрягая память, когда в последний раз бывал сыт и трезв. Казалось бы, не пей, потрать деньги на еду, но эта наша логика, логика тех, чьи наибольшие неприятности ограничиваются опозданием на работу или потерей зонтика в автобусной давке. Василь рассуждал иначе:
   (- надо выпить столько, чтобы не чувствовать голода, чтобы ничего не чувствовать)
   Этот растрепанный дядька с перевязанным лбом, обиженным взглядом и колючим взглядом не вызвал в Василе особого сочувствия - да мало ли таких бедолаг кругом шастает, особенно с началом перестройки и сопутствующих процессов. Если всем сопереживать, в мать Терезу превратишься, а кто оценит этот подвиг?! Он и сам-то не особо на коне, скорее на общипанной курице. Василь просто угадал, просто почувствовал, что ершистый прохожий наверняка готов напиться напропалую, а это очень кстати, совпадение желаний. А одному пить не то чтобы западло, а просто не хочется - ведь не алконавт, да и деньжат немного не хватает.
   - Что случилось, братишка?
   - Катастрофа.
   - Кто-то умер?
   - Вера и надежда, а любви и не было.
   - Надо выпить...
   Ганин и сам понимал, что надо выпить. В последнее время это желание появлялось в нем все чаще. И он не виноват - жизнь виновата. Пусть борцы за трезвость трындят всякую чушь, но бывают такие состояния души, когда существует только два выхода: напиться или повеситься. Почему же они такие жестокие, те, кто советуют с умным видом:
   - Вином и водкой горю не поможешь.
   Ерунда! Надо пить, обязательно надо и обязательно много, ибо даже ужасы белой горячки меркнут по сравнению со многими кошмарными реалиями нашего бытия. Как меркнет пожар перед атомным взрывом.
   Но это в теории. На практике же уже состоялось предварительное знакомство двух наших героев, знакомство, вполне достаточное для совместного распития. А имена и прочие детали легко узнать в процессе. Поэтому Василь изъяснялся