ся предельно кратко и конкретно:
   - Во, есть пятнадцать рублей. Если слегка добавишь, можем купить две по ноль пять кристалловские, ГОСТу соответствует, не самопальные.
   - Какие еще ноль пять?
   - Поллитра...
   - А чего?
   Нет, что ни говори, чудак-человек ему попался. Хотя чудаков-то много вокруг шныряет - одни картинные галереи открывают, другие с балкона от неразделенной любви выбрасываются. Но настолько чудаковатых все-таки немного, а то жди бедлама... Чего пить? Конечно же ее, родненькую, беленькую... И в радость неплохо идет, а уж как в жилу, если беда или просто настроение гадостное! Едва начнут на сердце скрестись кошки, так налей им в блюдечко стопарик водочки - сразу нежно замяучут, начнут ластиться. Сразу все репейники, все колючки превратятся в трын-траву:
   - Водки возьмем - две бутылки, и колбаски... Импортную салями брать не будем, пустая трата денег, а вот докторскую уважаю. Хорошая.
   - Да она же из бумаги!
   - Сам ты из бумаги, отличная закусь.
   Водка не являлась любимым напитком Ганина и докторскую колбасу он со знанием дела презирал, но теперешнее его положение тоже нестандартно. Не каждый день оказываешься в родном городе без крыши и почти без денег. Не каждый день выходишь из больницы после покушения злобного вампира в фиолетовом плаще. Не каждый. Вот и родилось логичное оправдание необходимости согласиться с патриотическими гастрономическими пристрастиями своего нового знакомого:
   - Ну, поступай, как знаешь!
   До чего хорошо летом, особенно тем, кто пережил бездомную страшную зиму! Особенно если замерзал на улицах и изгонялся бдительными жильцами и злыми милиционерами с замусоренных чердаков и вонючих подвалов. Если на ночь угощал свой голодный желудок безумными фантазиями о кусочке жареной курицы. Вот уж действительно, благодать с неба спустилась, и тут изволь не зевать, отрывайся по полной в эти золотые денечки. Найди себе уголок