разночтений, чреватых серьезными междоусобными конфликтами, предусмотрительный Василь заранее продемонстрировал Ганину свое трепетное отношение к "детишкам" и правила пользования:
   - Если захочешь посмотреть поближе, сначала позови меня. Сам с полки ничего не бери, а то уронишь.
   Но Ганин и не собирался ничего рассматривать. Упаси боже от такого Эрмитажа! Коллекция вызывала в нем не интерес, а брезгливость напополам с опаской:
   (- сейчас как оживут, как в ухо вцепятся!).
   Проходя мимо "заветной" полочки, он всегда старался держаться противоположной стены, неумело крестился и почему-то говорил:
   - Чур, меня! Чур, меня!
   Крестясь, он постоянно путал потребное число пальцев - 2 или 3, путал и правильное направление крещения - по часовой стрелке или против... Ну да и так сойдет.
   Василя эти наивные манипуляции ничуть не обижали, ибо свидетельствовали об изрядной силище его коллекции. Он только добродушно посмеивался. Посмеивался и Ганин, окончательно оклемавшийся и придумавший Василю отличное прозвище - Рептилия.
   (- если тебя заспиртовать, Рептилия, ты окажешься вполне достойным экспонатом этого набора Гадостей самым достойным!)
  
  ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
  
  ИТАЛИЯ 1694-1695
  
  ПОМЕСТЬЕ АРДЖЕНТО
  
   Раду ехал в Рим, точнее, в его южные пригороды, в поместье Ардженто. В столице Папского государства ему бывать еще не приходилось, равно как и ни в одной другой стране Апеннинского полуострова. Хотя и румыны и считают себя потомками гордых древних римлян, к современным итальянцам никакой симпатии они не испытывают. Так и Раду с гораздо большим удовольствием отправился бы пожить в Венгрию или Германию - страны, более близкие по духу, но именно под Римом находилось поместье, оставленное ему в наследство родственником отца, вроде как дядей. Дядю этого он никогда не видел и особо от этого не переживал, а поместье получил лишь по одной причине - дядю тоже звали Раду. Тезки, так