естной водки граппы, никогда не переводятся. Далековато, конечно, от Ардженто, но подобные заведения на окраинах исключаются. Там преимущественно собираются завсегдатаи, которые играют в карты и пьют кофе из крохотных чашечек. Там каждый новый посетитель вызывает нездоровый интерес, особенно если избегает спиртного. В центре же Рима крутится просто нескончаемый людской водоворот, народ постоянно меняется и гораздо сложнее примелькаться. Там так удобно познакомиться с какой-нибудь проституткой или пьяницей, заманить их в укромное место, выпить кровь, а тело выбросить в Тибр! Опять таки, именно в кабаки стекаются многочисленные городские слухи - и политика, и светские дрязги и, конечно же, криминал. А от скуки приходится интересоваться даже людскими новостями.
   В разговорах на криминальную тему лидируют жестокие и кровавые грабители, прямо-таки затерроризировавшие южные и юго-западные окраины столицы. Они нападают и на повозки молочников, и на кареты вельмож, и на почтовые экипажи, их не смущают ни солдаты охраны, ни дети. Свидетелей набегов никогда не остается, ибо их всех без исключения убивают, причем у каждого убитого отрезается мизинец левой руки - своего рода опознавательный знак бандитов. Их так и прозвали - Кровавые мизинцы. Большинство посетителей увеселительных заведений сходится во мнении, что это орудует одна из шаек беглых крестьян, в последнее время наводнивших центр Италии. Бегущие от остатков крепостной зависимости, общего упадка сельского хозяйства и беспросветной нищеты, они часто сбиваются в банды. Впрочем, из-за плохой организации труда эти банды недолговечны. На втором-третьем преступлении новоявленных разбойников ловят и жестоко казнят.
   Именно последнее обстоятельство заставляет сомневаться в крестьянском происхождении Кровавых мизинцев. Разбойничают они уже больше года, а пока ни единой зацепки, ни одного следа за все время преступного промысла. После налета, как сквозь