летел еще и цветочный горшок, разбившийся на крыше кареты и осыпав сидящих на облучке землей и осколками глиняного горшка Эх, жалко, совсем нет времени, а то проучили бы честного человека. Хочешь - испытай острые клыки Раду, хочешь - ножи Кастильо, да и Санду с Джелу так круто намнут бока, что к утру помрешь. Но сейчас не до развлечений, да и если на этих невежд так реагировать, половину Италии придется замочить - вздорный и скандальный народец.
   Выехав из тупика, беглецы немного сбавили темп - странно, когда карета несется с такой скоростью. Степенность - вот что не вызывает подозрений. К тому же их никто не преследовал.
   Десятки бандитов, выпущенных из своих камер, воевали с тюремщиками. Острог пылал и небо на юго-востоке города было окрашено заревом.
   На via L0mbardi стали попадаться поздние прохожие и встречные экипажи, размеренно цокающие по мокрой мостовой. Проследовала большая группа вооруженных карабинеров, которым испортили окончание праздников. Санду притормозил и поинтересовался у командира сонных солдат:
   - Куда торопитесь?
   - Бунт в остроге Армито. Могли вырваться смертники, а им терять нечего. Так что будьте аккуратнее.
   Санду поблагодарил за информацию поехал в сторону Ардженто. Из окна в грязь полетели маски Арлекино, Коломбины, Пульчинеллы. Маскарад окончен.
  
  ЧАСТЬ ПЯТАЯ
  
  МОСКВА, 1991
  
  ТРИ ЛЮБВИ, ТРИ СТЫДА
  
   Три вещи отчаянно любил товарищ Лакьюнов и в должности председателя, и в менее заметных, и за все три любви ему было невероятно стыдно:
   - коммунизм любил за красивую идею и стыдился за бездарную реализацию, за предателя горбатого Мишку, за сталинские репрессии...
   - женщин любил за большие груди и стыдился за свою слабую эрекцию, за верную жену и за то, что не звери ведь...
   - стихи любил за сочные рифмы и стыдился, что такой солидный, с большим партийным стажем, а такими глупостями занимается...
   Любовь, любая любовь,