артизан на допросе и по всему телу выступило такое количество пота, словно роет окопы в Египетской пустыне в жаркий день. Впрочем, на конкретном ответе Лука и не настаивал.
   Еще через три рюмки партийные проблемы ушли на задний фланг, где и растворились. На смену пришли беседы... да, именно о них, о бабах. А что, разве не мужики собрались?! Да еще какие бравые!
   - Вяз, а помнишь ли официантку из столовки в Высшей Партийной, ох и ядреный бабец...
   - Да уж как не помнить...
   - Да, сиськи у нее сладкие, что два астраханских арбуза, и родинка под левым соском, как черная семечка. Аппетитнейшая барышня... Всю жизнь бы в нее...
   - Ух черт, уж не разведчик ли ты?
   - С чего это?
   - Да такие пикантные подробности про родинку откуда тебе известны?
   - Вяз, а голова у тебя есть, или только головка? Или ты министр без головы.
   Вязов обиделся и надулся.
   - Да не дуйся ты, а пораскинь мозгами, откуда мне это может быть известно?
   - Рассказал кто?
   - Нет, ты еще подумай
   От неожиданной догадки главный оборонщик аж покраснел:
   - Как, неужели...
   - Вот тебе и неужели. Не ты один такой шустрый.
   - Вот ведь б...!
   - Да все они...
   Еще через три рюмашки бабы тоже изрядно надоели. Ну действительно, извини-подвинься, сколько можно им перемалывать косточки да в трусы залезать - все время одно и тоже! Так Лакьюнов плавно перешел к своему последнему стыду, самому интимному. На эту тему говорить мог только он, ибо Вязовского "поэтического дарования" хватало только на роль слушателя.
   - Вот ты послушай, вояка, какой классный шедеврик я давеча придумал, не очень-то еще доработан...
   - Да хватит тебе притворяться и ломаться, как красна девица - читай, наливай, ложись! ( и кто сказал, что у вояк нет чувства юмора?!)
   - А от страха ты случаем не помрешь?! Это не пиф-паф, не ать-два, это о вампирах, которые кровь по ночам сосут.