ает лишь в тех редких случаях, когда все равно по настоящему, безо всякого мелкого выпендрежа и бахвальства...
   Бульвар был пустынен, пустынен насколько хватало глаз, разве что на другой стороне улицы веселая и поддатая гол-компания пыталась затянуть неизменную во все времена года шлягер Ой мороз, мороз. Нестройный хор голосов немного побарахтался в гулком ночном воздухе, безбожно фальшивя, но вскоре затих, утонув в хитросплетениях соседних переулков.
   (Да, все мельчает. Неужели в нонешней молодежи так мало романтики?! Неужели в первом часу ночи все они уже распределились по койкам?!)
   Подуставшая Машка присела на скамеечку малость передохнуть, покормить малышку и подумать. Но думала не только и не столько она:
   (- и что это замыслила, негодница? хочет от меня избавиться, как от ненужной игрушки? похоже, а иначе зачем корзинку на мокрую лавку поставила?! я ведь единоутробная, а не редиска с рынка, чтобы кидать, где попало, ой, капля с ветки в глаз попала! или маленькая птичка гадит? нет, ты меня поближе к людям отнеси, а то бродячая собака или крыса ухо отгрызут... ага, рядом села, молочком кормит из сиськи, спасибо! я ведь хорошенькая, много места не занимаю, согласна на деревню, на все согласна...)
   Машке же мысли никак не давались, ускользали, словно морские угри из мокрых рук. Машка настолько загипнотизировалась, тщетно пытаясь их ухватить, что и не заметила... Кстати, а что именно она не заметила? Или кого? Вначале она не заметила легкое облачко голубоватого тумана, а потом не заметила высокого статного мужчину, одетого в фиолетовый плащ. Невесть откуда взявшийся, он запросто и по-свойски подсел к ней, заведя странную и монотонную беседу.
   Начало беседы усталая и замотанная молодая мамаша, видимо, проспала, ибо застала лишь последнюю фразу:
   - Вот такая история...
   Незнакомец замолчал и начал корчить малышке страшные рожи, которые ребенка ничуть не испугали