мимо не особо оригинального обыгрывания своей плебейской фамилии, в псевдониме явственно читалось и два исторических персонажа - святой Лука, пострадавший от подлых иноверцев и еще два Яна - Гус и Жижка, тоже изрядно пострадавшие.
   На этот раз, творческим стимулом к написанию одной из его лучших боевых статей послужил небольшой фрагмент телевизионной передачи цикла Человек и закон, очень небольшой, но очень потенциальный:
   После какого-то вялого репортажа с места ДТП, вызванного поголовным пьянством и водителя, и пешехода, ведущий предложил телезрителям посмотреть сюжет их специального корреспондента. Сюжет притягательно назывался Новые страшные находки и Лакьюнов спорить не стал и канал не переключил. Через секунду на телеэкране появился некий вертлявый мужчина средних лет в кепке-бейсболке и микрофоном в руках, стоящий на фоне нескольких хилых деревьев и скамейки с частично выломанными досками.
   - Вот именно на этой симпатичной лавочке в самом сердце нашей Москвы, в середине Гоголевского бульвара, в 5.30 утра 29 мая этого года, дворник Николай Кузьмич нашел почти полностью обескровленный труп молодой девушки. Расскажите пожалуйста телезрителям, как все происходило.
   В ответ на просьбу в кадр влез небритый тип с легкими признаками алкоголизма, не оставляющими сомнения в его принадлежности к известной касте тружеников метлы и лопаты:
   - Ну я, значит так, работаю, уже расцвело на горизонте, подметаю. Я, знаете ли, люблю утречком, когда еще нет народа...
   - Да, да... И что же вы увидели?
   - Вот я и вижу, что кто-то на лавочке сидит, на спинку откинулся Ну, летом-то это дело то обыкновенное, бездомные здеся часто ночуют, приезжие бывает. Ну я подошел поближе - девушка это, вроде как спит, да глаза ейные почему-то открыты. А так ведь не бывает, чтобы спать с открытыми глазами. Присмотрелся я, а взгляд какой-то мертвый, что ли. Ну легонечко ее в плечо толкнул, просыпайся,