антиквариат, одна и та же? да вряд ли, этот же чувак только прилетел...)
   Тут и иностранец, увидев столь пристальный взгляд из толпы встречающих, вылупился на Ерофея. Надо было или идти на знакомство, или уходить на фиг:
   - До ю спик инглиш?
   - Нет. Но умей слегка русский.
   - Могу организовать хороший чейнж.
   - Мне надо провести ночь.
   - С девушкой? Могу организовать. Есть на примете блондиночка, натуральная. А могу и с двумя - любите группен секс?
   - Не с девушкой. Спать хочу.
   - Так поехали ко мне. Сто долларов машина, сто - кровать с ужином. По нынешним временам - почти даром.
   (- вот жулик-то, чем-то на Эмиля похож...):
   Втискивая саквояж в грязный багажник старого рыдвана, уже основательно забитый какими-то канистрами и тряпками, с трудом устроившись на маленьком сидении( чтобы в зеркало заднего вида не попасть), раскорячив длинные ноги, незнакомец понял, чем шофер-левак так похож на продажного дворецкого и ухмыльнулся своей парадоксальной логике:
   (- они оба одинаково плохо кончат, очень плохо)
   Рыдван, между тем, потихоньку набрал обороты, затрясся и неожиданно резво рванул по неухоженному шоссе в столицу.
  
  ЗАДУШЕВНАЯ БЕСЕДА
  
   Мы гробим время разговорами а время гробит нас.
   (Книга Книг. Банальная Мудрость)
  
   Всю дорогу от Шереметьева до съемной квартиры Ерофей без умолку трепался: об институте, о девках, о крутом бизнесе. Непонятно, какой процент его речей, изрядно сдобренных вульгаризмами и сленговыми оборотами, доходила до иностранца, но тот слушал внимательно и не перебивал. Наконец, настала очередь выяснить правду об амулете, на который Ерофей косился всю поездку:
   - И где это производят такие забавные поделки, промысел ли какой народный открыли?
   (-может и промысел, только явно не народный):
   - Это весьма старый вещь...
   - Да ладно вам, старая. Хозяин квартиры, которую я сейчас снимаю, такую