д мертвым. В общем, вот что я скажу:
   Теперь душа убиенного теперь не будет знать покоя, века вечные слоняясь неприкаянная по грешной земле. И ты будешь маяться вместе с ней. Века вечные.
   Знал Григорий, что человек или вообще не должен ходить в церковь, но если уж заявился, будь любезен принять, что верить в религиозную чепуху - твой крест. Поэтому Григория несло и он не собирался жать на тормоза:
   - Будешь вечно маяться, вечно тенью ходить у места страшного преступления и молить небо о снисхождении. Но не будет тебе прощения никогда. Ты, жалкий червь, понимаешь значение слова никогда? Ни через год, ни через век - никогда!
   Ничего уже не понимал бедный Василь, ничего. Выступивший пот, пропитавшись подвальной пылью, серыми струйками стекал по шее за шиворот рубахи. В ответ он лепетал только невразумительное:
   - Да я и крестик на стене нарисовал...
   - А кто тебе позволил по своему усмотрению святыми причиндалами распоряжаться?
   - Я думал...
   Наступал решающий момент. Дальше добивать бледного и мелко дрожащего посетителя смысла не имело:
   - Сколько дней назад это произошло?
   - Вчера...
   - Значит, душа еще рядом с телом. Надо срочно идти к могиле и читать молитву За упокой.
   - Идемте, святой отец, идемте, Христа ради. Я дам денег.
   (- не по адресу, это тебе к жадному Никодиму надо было на прием попасть, меня же интересует иное)
   - На деньги лучше купи образок Спасителя и поставь на могилку. И на свечки не поскупись.
   Они вышли из церкви, Григорий запер высокие двери. Надо бы кого-нибудь предупредить, да как назло, никого нет поблизости. Что же тогда остается служителю бога, как не уповать на милость хозяина. Хотя, какая тут милость! Поэтому Спаси и сохрани! он пробормотал скорее машинально, чем рассчитывая на помощь небесных сил.
   Шли они молча, убивец постоянно нетерпеливо забегал вперед, а потом возвращался и подбадривал: