вшем за всех нас:
   (- ах, какой же я тонкий психолог! как вовремя и к месту вставил объединительное нас)
   - Спасибо, батюшка!
   - И приходите ко мне ровно через три дня, в 18.00 в церковь. Я отпущу все ваши грехи. Если, конечно, будете усердно и искренно молиться.
   - И измену жене отпустите? (- да все просто помешались на изменах!):
   - Все отпущу!
   Покорный Василь снял с шеи веревочку с ключиком, как носят их забывчивые первоклассники-растеряшки, встал на колени и, слегка поковырявшись, открыл замок. Хотел было пожать руку батюшке, да испугался, что тот откажется. Хотел было попрощаться, да промолчал. Тяжело вздохнул он полез в свою нору.
   Григорий же истово крестился и внимательно осматривался по сторонам, дабы не перепутать местоположение. Едва люк встал наместо, святой отец, несмотря на тучность, довольный поскакал домой - именно так скачет молоденький козлик за столь же молоденькой козочкой. Ловко он провернул это дельце!
  
  СТРАШНЫЙ СУД
  
   Читая непонятную молитву, стоя на стертых коленях перед импровизированной могилой, тщетно пытаясь договориться с Голосом, Василь знал, что заслужил эти испытания. Он заслужил большего - мучений. Но если попытаться описать его состояние одним единственным словом, то он жалел. Жалел об убитом друге, жалел и о том, что пригласил этого жирного батюшку, похожего на свинью - и дела не сделал, и продать может, но больше всего жалел себя. Хоть и не особо черноикорно он раньше шиковал, но были и дом, и работа, и жена. Да и грудь у нее не такая уж и обвислая - грудь, как грудь...
   Так он читал, и стоял, и жалел, и вдруг почувствовал, до чего же он ужасно устал.
   - Прости меня друг, прости... Я завтра еще почитаю.
   Голос особенно не протестовал и Василь, пятясь, добрался до кровати и сразу же отрубился.
   Но ему спать пришлось недолго. Над головой что-то дико залязгало и загромыхало, послышались какие-то звуки явно